18:49 

Гнев и Дева

Sole Fire
I can see the flickers - over me the lanterns rised... Lift me up, lift me over it.

Надеюсь не показаться совершенно неуместной, учитывая, что ДА2 сейчас правит бал, но все же хочется поделиться.)

Название
: Гнев и Дева (оригинал - Wrath and the Maiden)
Автор
: ferasha
Переводчик
: Sole Fire
Разрешение на перевод
: получено
Фэндом
: Dragon Age Origins, Awakening
Рейтинг
: R
Пэйринг
: технически отсутствует, не учитывая бывших связей и безответных чувств; персонажи - м!Сурана, Лелиана
Длина
: ~9000 слов
Жанр
: драма
Саммари
: Спустя много лет после Мора, Алим Сурана, Страж-Командор Ферелдена и эрл Амарантайна, зовет свою старую подругу Лелиану, ныне путешественницу на службе короны, исполнить его последнюю просьбу.


Гнев и дева

-одноактная пьеса для двух актеров с двумя стульями-


 

Она запомнила его не таким.




Wrath and the Maiden by ~Shunkarion on deviantART

@темы: Гет, Dragon Age: Origins, Cлэш, Каллен, Лелиана, Сурана(m), Фанфик

Комментарии
2011-08-24 в 18:50 

Sole Fire
I can see the flickers - over me the lanterns rised... Lift me up, lift me over it.
Она оцепенела.

- Прости, что?

Страж-Командор взглянул ей прямо в глаза, словно оценивая впечатление, вызванное его словами. Затем опустил взгляд, и издал тяжелый вздох, рассеянно проводя рукой по своим волосам, и на мгновение ей показалось, что он сдерживает слезы.

- Он был проницательным маленьким мерзавцем, тот демон. Наверняка знал, чем приманить Алима – притвориться потерянным, беспомощным, восхищаться эльфом-умницей, словно бы копируя поведение Йована. Очень хитро. И он знал, что предложить – влияние и силу, такую могущественную формулу. Работает всегда. Конечно же, как мог амбициозный, энергичный эльфенок не попасться в эту ловушку?

- Алим, - голос ее задрожал, когда она произнесла его имя. – О чем, ради Создателя, ты говоришь?

- Он меня обманул, Лелиана, - по щеке Стража скатилась слеза, но она испытала облегчение от того, что он снова говорит о себе, как обычно. – Заставил меня поверить, что я сорвался с крючка, что я справился, знаешь. Что я – особенный. Блестяще прошел Истязания. Избран стать Серым Стражем благодаря моему великолепному таланту. Пережил ритуал посвящения, потому что был сильней других. Собрал армию, избрал короля, остановил Мор, приняв самое лучшее решение, и всех, всех нас сделал победителями, даже Логейна, не приняв участие в безумных планах Морриган. Но нет. Это был вовсе не я. Это все демон.

Теперь он тихо плакал, и Лелиана поднялась из своего кресла, чтобы подойти к нему. В это мгновение ей стало понятно, что весь вечер она держалась на расстоянии – и теперь впервые подошла так близко, чтобы прикоснуться к нему. Вблизи, такой жалкий, без всех своих украшений и красоты, он казался еще более уязвимым, чем она помнила. Она протянула руку, собираясь положить ее на его плечо, но затем остановилась.

- Пожалуйста, успокойся, Алим, - произнесла она, чувствуя себя глупой из-за неспособности найти слова более подходящие.

- Но я говорю тебе правду, Лелиана! – голос его показался ей неожиданно юным для мужчины его возраста. – Ты бард, ты можешь отличить выдумку от реальности! Не говори только, что ты верила, будто бы мы живем в волшебном мире, и озлобленный, похожий на девчонку эльф из Башни Круга, у которого единственной отрадой в жизни было издевательство над храмовником, действительно мог спасти мир, остаться в истории, как Герой Ферелдена, без какой-либо помощи демонических сил?

- Я склонна верить, что такие вещи возможны, да, - спокойно ответила она, - и вот потому этот мир так замечателен, а жизнь стоит того, чтобы жить.

Это ты меня научил, подумала она, но ничего не сказала.

- Ты так наивна, Лелиана, еще больше, чем Алистер, - издал он смешок сквозь слезы. – Барды всегда живут в своих историях. Хорошо, как хочешь. Но я знаю. Демон мне сказал. Сразу после Мора, он явился мне во сне. Начал издеваться надо мной – высмеивал мою злость, мои амбиции, мою гордыню, даже внешний вид. Сказал мне, что я посмещище: ничто из того, что я совершил, не являлось моей заслугой. Алим был оболочкой, носителем, телом: одержимым. Он осмеивал меня, Лелиана, смеялся и указывал пальцем, и говорил, что какое-то время спустя люди начнут замечать… И Зевран. Он продолжал повторять, что Зевран умен, он придет в ярость, когда поймет, что я его обманывал, хитростью заставил его влюбиться. Он сказал, что Зевран предпочтет плюнуть мне в глаза, бросить меня, возможно, даже попытается завершить то, за чем отправили его Вороны. И мне пришлось отправить его прочь.

Медленно и осторожно, она прикоснулась к его плечу в надежде, что это его успокоит. Он вздрогнул, словно бы ждал этого все время, и сам прильнул к ней, как ребенок обвил ее руки вокруг себя. Он был маленьким, она могла даже положить подбородок на его макушку, и тело его казалось еще более тонким, чем она помнила. Ей было неловко, она словно разрывалась между ощущением, что в ее руках находится хрупкий инородный предмет, который хотелось бы отдать кому-нибудь, и, в противоречие, что теперь, наконец-то, все правильно.

- И все продолжается, Лелиана, - продолжил он, положив голову ей на грудь и все еще сжимая в руке бутылку. – Это проклятое существо не умолкает. Всякий раз, что я гляну в зеркало – я вижу его. Он со мной играет, понимаешь, никогда не подчиняет мое тело полностью, но всегда делает так, что я ощущаю его присутствие. Он заставляет меня жить в вечном страхе. Я пытался себя убить, но он мне не позволил, о нет. Поэтому я решил .что лучше всего будет запереться в крепости. Здесь, по крайней мере, никто не осуждает мое угрюмое поведение, или интересуется тем, почему я желаю уединения. И я даже иногда принимаю посетителей, изредка, хотя Алистер, кажется, предпочитает избегать меня с тех пор, как мы в последний раз виделись. Знаешь, даже Огрен избегает меня. Это не очень важно. Натаниэль хорошо справляется с тем, чтобы управлять орденом и эрлингом от моего имени, даже лучше, чем я сам бы мог справиться. Ты знаешь, что он Хоу? Жизнь полна неожиданностей.

Ее рубашка уже промокла от его слез – странно, сейчас они были такими же, как и в ту ночь после гибели Маржолайн, только поменялись ролями. Действительно, неожиданности… Он шмыгнул носом, и ей захотелось обнять его крепче, но ей казалось, что его кости не выдержат, сломаются.

- Но у меня все еще осталось кое-какое достоинство, - произнес он, отирая тыльной стороной ладони глаза, и ей стало понятно, что полинявшая татуировка выглядела совсем как размазанная краска. – У меня есть право выбрать, как я умру. И я могу обмануть демона. Вот потому он мне и нужен, мой храмовник. Я знаю, что он совершенно тронутый умом – это я его таким сделал, и это одна из вещей, которые мне удалось совершить самому – но ты, вероятно, заметила, что мое состояние ненамного лучше, так что пара из нас получится замечательная. Я согласен, что кто угодно другой мог бы справиться не хуже, но я хочу, чтобы это сделал он. Чтобы его рука держала меч. Чтобы он сделал то, что полагается храмовнику: убил одержимого.

Он снова начал смеяться.
- Ты понимаешь, правда?

- Да, Алим, - прошептала она.

- Я знал, что ты поймешь. Потому я и позвал тебя, - он притянул ее ближе. – Видишь, конец получится замечательным, как в твоих историях. Круг замкнется, старые долги будут оплачены, рассказ завершится так же, как и начался, и будет захватывающим. Больше ничего я не могу желать, правда же? А теперь пообещай, что ты приведешь его ко мне.

- Обещаю, - и она поцеловала его в лоб.

- Значит, все решено? – прошептал он, и в голосе его она услышала облегчение.

- Да.

Так они некоторое время стояли, молча. Он уронил бутылку, и она упала, не разбившись, покатилась по полу. Осторожно, стараясь не разомкнуть их объятий, она села на пол, и увлекла его за собой. Он забрался ей на колени, как дитя, и она гладила его жесткие, лохматые волосы, находя это ощущение удивительно приятным. Пламя в камине начало угасать, и она заметила, как же холодно и темно было в его комнате.

Раньше она уже слышала об этом, да, но впервые видела своими глазами. В Тевинтере было даже особое слово для обозначения – но на то это был Тевинтер, в нем было множество особых слов для магов. (И в этот миг она поняла, что они никогда не пройдут по улицам Минратоуса рука об руку, и едва не расплакалась, но сдержала слезы.) Они были очень хрупки, маги, их так легко было разрушить, словно бы Создатель забрал у них часть устойчивости в обмен на дар магии. Не странно, что они так часто ломались.

В Тевинтере, так говорили, обычно это случалось с молодыми – с юными, чрезвычайно талантливыми, амбициозными магами, чья сила быстро возрастала за короткое время – у них возникала эта болезнь. Не в состоянии удержать в целостности свою реальность, они просто сходили с ума. Воображать об одержимости было обычной формой этой болезни, так ей говорили. Для магов так было проще – внезапно им находилось с кем разделить тяжесть на своих плечах, на кого указать пальцем, находилось кого обвинить. Иногда они творили чудовищные вещи из-за этого нового оправдания – каждое злодеяние легко можно было объяснить, сказав «демон заставил меня сделать это». Иногда, впрочем, они избегали общества, жили затворниками, и проводили все дни, сражаясь с воображаемыми демонами своего создания.

Иронично, Алима можно было считать одним из более-менее удачливых.

2011-08-24 в 18:51 

Sole Fire
I can see the flickers - over me the lanterns rised... Lift me up, lift me over it.
Она крепче обвила его руками, и глубоко вдохнула, почти касаясь его кожи – нет, запах был не тем же, Страж-Командор пах низкосортным элем и несвежей одеждой, но сама возможность уткнуться лицом в его шею, была достаточно интимной, чтобы она почти испытала что-то похожее на радость. Медленно, она провела кончиками пальцев по его покрытому морщинками лбу, коснулась остроконечных ушей, щек, все еще влажных от слез. Он перестал плакать, но дышал все еще тяжело и неровно, и хотя она дала обещание, все еще цеплялся за нее так, что было почти больно. Столько силы в этих худых руках, кто бы мог подумать.

О, как же она его когда-то любила.

Вскоре ей придется его покинуть, обещание было обещанием. Она оставит его в одиночестве в этой темной, пыльной комнате, слишком огромной для такого маленького создания, продолжать пить и не смотреть в зеркала, но затем вернется. Насколько быстро, она сказать не могла – выследить безумного храмовника, который исчез так много лет назад, было нелегко, но она была самой лучшей. Она найдет этого человека, и притащит его сюда, в Башню Бдения, даже если придется разыскать его среди мертвых. Как она справится с сумасшедшим, ей было неизвестно сейчас; надо будет что-то выдумать по дороге – главное то, что она приведет его сюда, в кабинет Стража-Командора. А потом она поцелует Алима в лоб в последний раз (или, может быть, в губы, она не была уверена), выйдет из комнаты, запрет дверь, и оставит их наедине. Она уже чувствовала, насколько трудно это будет – отпустить его, как страстно она будет желать его тепла, едва разомкнув объятия, и ей все труднее было сдерживать слезы.

Долго это не продлится. Храмовник, конечно же, кровожаден, а Алим не станет сопротивляться. Хотя, кто знает; возможно, Алим был прав, и демон действительно существует, и тогда эта сцена в самом деле превратится в настоящее очищение. Она поймала себя на том, что втайне надеется на это, потому что тогда все это испытание обретет смысл, хотя ей было понятно, что вероятность этого мала. Когда все закончится, она вернется в комнату, и избавится от свидетеля – не первого и не последнего безумца, которого она отправит на тот свет – и тогда, только тогда она разыщет этого парня Хоу, и объяснит ему то, что произошло. Она не знала еще, как много деталей придется утаить, и до какой степени можно ему доверять, но предположила, что обещание полностью восстановить честь его семьи, и его назначение Стражем-Командором поможет делу. В конце концов, у каждого есть своя цена, главная сложность – найти то, что можно предложить. Затем она велит ему отправить тело покойного Командора в Андерфелс, и прежде чем покинуть крепость, напишет формальное письмо Стражу-Командору Вейссхаупта, подписавшись как Лелиана Глубинных Троп, и попросит о самых торжественных похоронах, какие только возможны, поскольку эльфийский маг был не только членом ордена, и героем, остановившим Мор, но и ее дорогим другом.

Затем она вернется домой, в Денерим, запрется у себя в комнате в одиночестве, и будет плакать часами, днями, неделями, неважно, сколько, пока ее слезы не иссякнут.

А затем, когда все закончится, она напишет историю.

Она уже слышала строки, возникающие в ее голове. Это будет история любви, конечно же, должна быть таковой, люди всегда предпочитают истории любви другим жанрам. В этой истории храмовник не будет сумасшедшим, только обремененным долгом, предписанным Церковью, и виной из-за запрещенной любви, а маг искренне полюбит его в ответ, полюбит больше жизни, а затем Серые Стражи увлекут его к его судьбе. Это будет рожденная под несчастливой звездой любовь, какая редко случается в настоящей жизни, истинный архетип, то чувство, чистый пыл которого может изменить мир, вдохновить мечты, заставить впечатлительных дам падать в обморок от избытка страсти. И конечно же, будет демон, почему бы и нет – внутренний враг, нынешние зрители обожают такие сюжетные повороты – но он будет настоящим демоном Гнева, яростным и диким, и он будет бесноваться и рычать, и искушать мага после каждого решения, что он примет. Но Алим будет сопротивляться, мудрый и сильный, как истинный герой, надеющийся только на собственный ум и совет своих товарищей, и, конечно, он всегда будет побеждать, милосердно пощадив былого спасителя народа, увенчав истинного короля, победив Архидемона и сделав Ферелден лучше. Зрители будут очарованы.

А в конце – а ей придется немного сдвинуть во времени концовку, чтобы приблизить ее к Мору и избежать этих темных лет в крепости – храмовник должен будет противостоять магу во имя долга, но, встретившись, они наконец признаются в любви друг другу (она видела почти, как глаза дам блестят от слез, когда дойдет до этого), и соединят свои силы против демона. Однако история не может на этом закончиться, прийти к обычной счастливой концовке. Трагедии трогают сердца куда сильнее, и рисуют героев более запоминающимися – как Авелин Смелую, или Алиндру и ее солдата, или, из последних, тейрна Логейна Мак Тира. Поэтому история о Маге Алиме и его Рыцаре-храмовнике должна завершиться слезами, великолепной сценой, в которой они побеждают демона, однако оба оказываются смертельно ранеными, и последний вздох их будет в объятиях друг друга (или даже лучше, Алим умрет, а Храмовник покончит с собой, открыто признавая свою любовь), и все это должно сопровождаться трагической тирадой о жестокости судьбы, уготованной магам. (Она уже сейчас могла сказать, что эта последняя сцена вызовет возмущение, но готова была пойти на риск, и полагала себя достаточно влиятельной, чтобы удержать тяжелую руку церковной цензуры).

Это будет долгая история, длиннее, чем все ее ненаписанные письма, если собрать их вместе. Она позаботится, чтобы ее перевели на все возможные языки, и отправит ее в Орлей, в Вольную Марку, в Тевинтер, во все те места, где они никогда не побывали вместе, так, что каждый уголок мира узнает имя Алима. А затем, она уже решила, что сделает из истории представление, сделает сама, чтобы убедиться, что ее верно разделят на действия, и что финал будет достаточно эмоционален, чтобы зрители уходили из театра в слезах. Она лично выберет актера, который будет Алимом, даже если ей придется перевернуть каждый камушек в Тедасе, чтобы отыскать подходящего эльфийского юношу.

Она научит его, как говорить, ходить, встряхивать волосами, и он будет красивым, даже красивее, чем сам Алим был в тот день королевской свадьбы, и весь Ферелден полюбит его так же, как она влюбилась, целую жизнь тому назад. Она уже слышала рукоплескания, крики, всхлипы – о, она разобьет им сердца, как мало каким из былых писателей удавалось, и заставит их запомнить его. Маг Алим станет величайшим, трагичнейшим героем нации, его красота и сила сделают его легендарным, и его смелость вдохновит грядущие поколения.

А что касается ее… Иногда правда ничего не значит. Иногда воспоминания можно подправить. Окруженная своим собственным изложением великолепия Алима, повторяющая свою историю вновь и вновь, она, возможно, через какое-то время сама в нее поверит. Если бы она могла выбирать – такую судьбу она бы себе выбрала – но уже сейчас, в этой темной комнате, обнимая Стража-Командора, положившего голову ей на грудь, она чувствовала, что этого выбора ей не дадут.

Он шевельнулся и тихонько застонал. Она поцеловала его в висок, а затем медленно прислонилась к стене, так, чтобы ему было удобнее отдыхать в ее руках. Создатель действительно идет загадочными путями – когда она пришла в крепость этим вечером, ей казалось, что это величайшая ее ошибка со времени первой улыбки, что она подарила Маржолайн. Но сейчас она сидела на полу, слушала его сердцебиение, и мечтала, чтобы рассвет никогда не наступил.

- Спой мне, Лелиана. – прошептал он.

И она запела.

(с) ferasha

2011-08-24 в 20:09 

Emerald-fox
"Ты этого никогда не поймешь... потому что ты никогда никого не любила; у тебя сердца нет"
Потрясающе. Отлично написано.

2011-08-26 в 10:54 

Papa-demon
(вн)утренний Себастьян/жизнь восхитительно пуста, мне нравится.
спасибо за перевод!

2011-08-26 в 13:36 

Achenne
пунктуация искажает духовность
Ооо, какой потрясающий текст.
Спасибо за перевод, огромное спасибо.

2011-08-26 в 22:12 

Sole Fire
I can see the flickers - over me the lanterns rised... Lift me up, lift me over it.
Papa-demon
Не за что, my pleasure, я очень люблю этот текст. Кстати, автор мониторит тред, и она понимает комментарии, поэтому если к ней есть вопросы - можно смело задавать или же отзываться о самом тексте, она будет очень рада.)

Achenne
Благодарю за оценку.) И я, и автор очень признательны. ^^

2011-12-15 в 12:30 

не-не-не-не-некогда мне тут с Вами общаться, пойду травки дуну



URL
   

Sword-Slashed: Games of the Real Men

главная